Классическая музыка

Все же эти благородные стремления не могли преодолеть общей тенденции XX века — ослабления контакта между композиторами и слушателями. (О том, как эта тенденция преодолевалась в советской музыке, см. статью «Советская музыка».) Язык музыки все усложнялся, подчиняясь стремлению как можно полнее выразить внутренний мир композитора, и это нередко приводило к субъективности, недоступности для понимания. Не вносили ясности и изобретавшиеся строго логические системы строения музыкальной речи. Именно потому, что они изобретались, а не возникали естественно. »»»»»»

Все же и на том пути, по которому шли Шенберг и Берг, были созданы большие художественные ценности. Стремление композиторов к обостренной, преувеличенной выразительности (это течение называют экспрессионизмом, от «экспрессио» — выражать) было вполне оправданным в произведениях резко-критического характера, имеющих значение «приговора над действительностью», по словам Чернышевского. Такова опера Берга «Воццек» — о судьбе молодого солдата, который от испытываемых им в казарме издевательств доходит до психоза и преступления. Созданный в годы первой мировой войны «Воццек» стоит в одном ряду с антивоенными произведениями Ремарка и Хемингуэя. Еще громче и отчаяннее звучит антивоенная тема в вокально-симфоническом произведении Шенберга (написанном уже после второй мировой войны) «Уцелевший из Варшавы». »»»»»»

Главной «болезнью» XX века стала утрата ясного положительного идеала. В искусстве, и в частности в музыке, часто гораздо ярче показаны образы зла и разрушения, чем то, что должно им противостоять. Это сказалось уже в творчестве одареннейшего австрийского композитора Густава Малера (1860—1911), оказавшего сильное влияние на искусство XX века. Одно из самых значительных его произведений — вокально-симфоническая «Песнь о земле» полна глубокой, безысходной печали, печали прощания с жизнью. Показательна уже первая фраза, которая могла бы стать эпиграфом: «Жизнь темна, темна и смерть». »»»»»»